Наш ориентир то, что сближает людей

Эксперимент, который мы начали несколько выпусков назад, получил читательский отклик. Ваши комментарии и цитируемость наших аналитических разборов показали: сухие цифры биржевых сводок оживают, когда в них виден смысл для каждого из нас. Сегодня мы официально даем имя нашему проекту. «ОРИЕНТИР» — это авторский взгляд нашего ведущего аналитика Бекдурды Амансарыева на процессы в мировой энергетике и экономике. Мы не просто пересказываем новости, мы ищем в них координаты, которые помогают понять, куда движется мир и где в нем точка опоры.

В сегодняшнем выпуске — о том, почему искры в Персидском заливе обжигают кошельки покупателей в супермаркетах по всему миру, и как работает наш внутренний «щит» стабильности.

Мир в среду, 18 марта, продолжал балансировать на тонкой грани между масштабными мерами стабилизации и нарастающими геополитическими рисками. Ситуация на рынках оставалась крайне динамичной, в игру вступали новые факторы, которые напрямую влияли на биржевую «погоду». Но несмотря на крупнейшую в истории разблокировку 400 миллионов баррелей нефти из стратегических резервов Международного энергетического альянса, цены падать не спешили.

В эту среду ситуация на газовых рынках вновь обострилась: после тревожных сообщений об ударах по энергетической инфраструктуре в Персидском заливе, включая крупнейшее месторождение Южный Парс, цена на природный газ в Европе подскочила до 1180 долларов за тысячу кубометров.

Сообщения об атаках на танкеры и военные объекты в Персидском заливе перекрывают эффект от выброса резервов. Поэтому глобальный рынок закладывает «премию за риск», учитывая то, что через этот пролив проходит около 20% мирового трафика нефти и СПГ.

И хотя Соединенные Штаты обладают своим энергоресурсом, «бензиновое эхо», прокатившееся по миру, отразилось и на США. В Нью-Йорке и других городах США цены на АЗС всё еще продолжают расти, достигая в среднем $3,79 за галлон (рост на 81 цент за время конфликта). И это усиливает и без того негативные инфляционные процессы.

Сегодняшний день стал моментом истины и для мировых лидеров. Глава Международного энергетического агентства Фатих Бироль открыто признал, что мир столкнулся с «первым по-настоящему глобальным энергетическим кризисом». В то же время из Вашингтона звучат сигналы о готовности к долгой «войне резервов».

На другом конце планеты Пекин выступает с требованием немедленно обеспечить безопасность транспортных артерий. Для Китая, как крупнейшего импортера, уязвимость морских путей в Персидском заливе – это повод еще раз оценить надежность сухопутных маршрутов, идущих из нашего региона.

Япония, импортирующая 90% нефти и значительную долю газа из стран Ближнего Востока, тоже находится в зоне максимального риска, что заставляет Токио держать резервы на уровне 200-дневного потребления.

Неопределенность в Персидском заливе сегодня работает как катализатор негативных для экономики процессов. Страх перед физическим дефицитом ресурсов из-за угроз в Ормузском проливе заставляет мировых трейдеров закладывать огромные риски в стоимость логистики. Это напоминает эффект домино, когда одно событие на месторождении в другой части света отзывается ростом цен на обычные товары в магазинах Лиссабона или Токио.

Пока нефтяные и газовые гиганты ведут позиционную борьбу, простые люди во всем мире задается вопросом: почему цена барреля в Лондоне, которая сегодня закрепилась на уровне 103,50 доллара, так сильно влияет на стоимость хлеба в соседней пекарне?

И это напомнило людям, живущим в различных уголках планеты о том, что мировая экономика – не только цифры на экранах, но и содержимое их холодильников. Ведь современное сельское хозяйство является одной из самых энергоемких и дорогих отраслей. Взять хотя бы производство азотных удобрений, которое сегодня обходится мировым аграриям в три-четыре раза дороже обычного.

В США, где рынок защищен от ближневосточных штормов, газ стоит в девять раз дешевле, чем в Европе – около 130 долларов. Такой колоссальный разрыв превращает производство продуктов питания в Европе в крайне дорогостоящий процесс, буквально сжигая бюджеты фермерских хозяйств.

Даже если овощи выросли на соседнем поле, их нужно собрать, упаковать в пластик и привезти в магазин. В каждом килограмме любого продукта «спрятано» до 40% стоимости топлива. Когда бензин в Нью-Йорке стоит полтора доллара, а в Лондоне – почти два с половиной, за всё это в конечном итоге платит покупатель у прилавка.

В сложившейся в мире ситуации Туркменистан подтверждает верность своей стратегии, опираясь на реальный сектор и отсутствие внутреннего долга. Страна остается островом предсказуемости. Туркменистан не только обеспечивает себя энергией, но и сохраняет надежные сухопутные маршруты, которые не зависят от танкерных путей в мировых проливах.

В этом плане страна и регион обладают стратегическим преимуществом. Наличие собственного газа по стабильным ценам — это незримый аграрный демпфер (инструмент госрегулирования, смягчающий колебания цен на товар на внутреннем рынке), защищающий производителя от мировых скачков.

На этом фоне средняя цена на топливо в Центральной Азии в районе 60 центов служит надежным невидимым щитом. Он не дает мировому инфляционному пожару превратить обычный поход за продуктами в испытание для семейного бюджета.

Прочность энергетической защищенности Туркменистана, а также работы, продолжающиеся в этом направлении, подтверждают свежие данные. Прошедшие 18 марта в Пекине переговоры главы Халк Маслахаты Туркменистана Гурбангулы Бердымухамедова с Председателем КНР Си Цзиньпином закрепили статус энергетического партнерства как фундамента стратегического союза двух государств.

Логическим продолжением этого диалога также стала встреча Гурбангулы Бердымухамедова с руководством корпорации CNPC, где два десятилетия успешного сотрудничества получили новый импульс в проектах поэтапного освоения супергигантского газового месторождения «Галкыныш».

В условиях нарастающей волатильности на глобальных энергетических маршрутах эти встречи в Пекине подтвердили исключительную роль Туркменистана как гаранта стабильности и предсказуемости поставок в Евразии.

В тот же день, 18 марта, в Ашхабаде на Международном форуме «Инвестиции в будущее Туркменистана» замминистра финансов и экономики Перхат Ягшиев привел цифры, которые заставляют мировых аналитиков присмотреться к опыту Туркменистана: ВВП страны по итогам 2025 года превысил 77,4 миллиарда долларов при темпах роста в 6,3%.

При этом инфляцию удается удерживать на низком уровне – всего 3,2%, а внешний долг составляет символические 3% к ВВП. На фоне глобального долгового кризиса это и есть настоящая макроэкономическая крепость. Да и географическое положение Туркменистана, как и всего региона Центральной Азии, имеет все основания называться перекрестком континентальных коридоров Север-Юг и Запад-Восток.

Отсюда, учитывая, что в стоимости мировой нефти заложена цена нашего обеда, в глобальной игре выигрывает тот, у кого есть свой ресурс, здоровые финансы и защищенный прямой путь к потребителю.

А об остальном – завтра…

Фото: orient.tm